В погоне за быстрой прибылью

Казахстан мог бы производить приборы и установки с высокой добавленной стоимостью, но сегодня работает на страны, которые сплавляют в республику старые технологии, считает гендиректор межотраслевого научно-технологического центра «Машиностроение» Скандербек Джолдасбеков. Реального механизма поддержки машиностроения в республике нет, отметил он в интервью «&».


Оксана Щербакова, «Бизнес&власть».


– Скандербек Умирбекович, какую роль сегодня играет машиностроение в экономике Казахстана?
– Если исключить оборонный комплекс страны, так называемое гражданское машиностроение занимает мизерную долю в экономике, и из года год его значение падет. Самое неприятное, что Президент в течение нескольких лет поднимает вопрос развития этой отрасли, однако все остается на уровне планов и разговоров. Когда доходит до финансирования – эффективность практически равна нулю. Сегодня машиностроение в Казахстане вымирает из-за устаревшего оборудования, поскольку оно практически не обновляется. Конечно, есть исключения, когда зарубежные фирмы организуют для себя современные цеха, завозят новейшее оборудование, сырье, но они работают конкретно под свою компанию. Как говорил когда-то Михаил Жванецкий, они построили за стенкой свой капитализм, но мы его снаружи не видим.
Реального финансового механизма поддержки машиностроения в Казахстане нет, как нет и научно-технологического. Такая отрасль нуждается в планировании, технологическом предвидении. В США, например, на технологическое предвидение тратят в год около $10-20 млрд. У нас этого нет, поэтому сначала озвучиваются идеи, потом их начинают воплощать в жизнь и только потом начинают смотреть, что из этого получается. Те же пресловутые кластеры, прорывные проекты, о которых сейчас даже никто и вспоминать не хочет, – почти все провалились.
В 1998 году существовало 14 республиканских научно-технических отраслевых программ, куда входили и проекты по развитию научно-технического обеспечения машиностроения. Все эти программы постепенно были ликвидированы, и Казахстан перешел на тендерное обеспечение проектов. В результате на реализацию программ из бюджета выделялись средства, но до конечного получателя они фактически так и не доходили. Например, в 2006 году на научно-технологическое обеспечение машиностроения было выделено 100 млн тенге. Потом какие-то расходы были урезаны, и в конечном счете 80 млн тенге ушло на приглашения зарубежных специалистов. Причем приехали «специалисты», которые, может, и получили образование в зарубежных вузах, но станка в глаза не видели. На эти 80 млн можно было построить, по крайней мере, экспериментальный цех и получить конечную продукцию.
Кроме того, развитию машиностроения мешает отсутствие профессиональных кадров. Лет восемь назад, когда наш центр проводил исследование, средний возраст высококвалифицированных рабочих на предприятиях машиностроения составлял 65-66 лет. Сейчас им уже за 70. И обновления кадров не происходит, поскольку сегодня в стране полное безобразие с профессиональным техническим образованием. Провели реформу образования – ПТУ как таковые отменили, якобы на предприятиях будут работать люди с высшим образованием. Никогда человек с высшим образованием не сможет встать за станок, так как не имеет практических навыков. Президент недавно озвучил, что необходимо возрождать ПТУ. Но этот вопрос поднимается давно, а никаких результатов пока нет.
– Сколько реально действующих казахстанских предприятий работает сегодня в сфере машиностроения?
– Казахстан входил в машиностроительный комплекс СССР, поэтому в наследство от Советского Союза осталось несколько предприятий, которые были эвакуированы в Казахстан еще во время войны – Павлодарский тракторный завод, Машиностроительный завод имени Кирова, Алматинский завод тяжелого машиностроения (АЗТМ). Но все это предприятия узкого профиля. Кроме того, сегодняшняя ситуация на этих заводах оставляет желать лучшего.
Например, было уже три попытки возродить Павлодарский тракторный завод. Говорилось, что он будет выпускать тракторы «Беларусь», но при этом лучше белорусских. Как это можно сделать, если оборудование на заводе 50-60-х годов прошлого века, и в лучшем случае Казахстан сможет выпускать тракторы, на которых работали в СССР 20-30 лет назад? А Белоруссия сегодня выпускает тракторы на уровне последних европейских стандартов.
Машиностроительные предприятия в основном сохранились в Алматы. Но за последние 1,5 года некоторые из них распродали, например, завод имени Кирова. Судьба некоторых других предприятий туманна. Непонятно, то ли АЗТМ акционерное общество, то ли ТОО, то ли госучреждение. Нет предприятий, реально работающих в республиканском масштабе. Стоит отметить как хорошее предприятие «Белкамит», которое отлично оборудовано. Но опять-таки, оно узко ориентировано на компанию учредителя.
Много говорится о бурном развитии астанинского промышленного комплекса. Но если количество предприятий, как говорит статистика, увеличилось в 30 раз, то почему тогда не увеличивается количество рабочих? По большей части бывает так, что предприятия числятся в реестре, якобы выпускают продукцию, но на деле этого нет. Если тракторное предприятие за восемь лет выпустило три трактора, понятно, что реально оно не работает, а его учредители просто создали фикцию.
– Но принято считать, что завод «Азия Авто» выпускает казахстанскую продукцию. Его вы не относите к машиностроению?
– Какие бы дружеские отношения у нас ни были с Россией, ни один бизнесмен не отдаст свою новейшую технологию, поэтому этот проект – очень удачный пример избавления от уже не нового оборудования. При этом, если подсчитать, казахстанская «Нива» обходится на $1500-2000 дороже, чем российская. Кроме этого, если к российским авто столько претензий по качеству, то что можно говорить о копии с копии.
– Сейчас много говорится о поддержке казахстанских производителей. В частности, большая сумма выделена банкам для кредитования МСБ. Подобные меры властей дают какие-то результаты?
– Когда было объявлено о поддержке МСБ, промышленники воспряли духом, поскольку многие предприятия относятся к малому и среднему бизнесу. Программу успешно разрекламировали. Однако теперь поднимается вопрос о том, что механизм не работает. Но он и не может работать. Государство отдает деньги фонду «Даму», а фонд – в банки. Здесь и начинается основная проблема. Приходишь, например, в банк, показываешь бизнес-план. Первый вопрос, который тебе задают: есть ли залоговое обеспечение? О том, что оно необходимо, в документах того же «Даму» не прописано, напротив, согласно документам фонда, финансирование производится на беззалоговой основе. Когда в банке приводишь этот аргумент, тебе отвечают, что беззалоговое финансирование предусмотрено только для СП, однако и этот пункт нигде не закреплен. Складывается впечатление, что банки просто взяли деньги и хотят их реализовать через обыкновенные кредиты, ничем не отличающиеся от тех, которые выдавались раньше.
В 1992 году была похожая программа поддержки отечественных производителей. Но тогда было конкретно определено: в государственных отраслевых и региональных программах гарантом выступал соответствующий орган – акимат или правительство. И деньги выдавались под целевую программу – проводился республиканский конкурс, и правительственная комиссия из 200-300 работ выбирала наиболее перспективные. А сегодня государство если и выделяет средства, то только на тендерной основе. К промышленности и особенно научно-техническому обеспечению такой подход неприемлем. По определению, тендер – это закупка товара на конкурсной основе, что практически неприемлемо к науке, образованию и научно-техническому обеспечению отраслей промышленности.
– На каких направлениях машиностроения Казахстану следовало бы сегодня сосредоточиться прежде всего, особенно если учесть отсутствие должного ресурсного обеспечения?
– В первую очередь, надо забыть о таком понятии, как экспортно ориентированное производство. Заявлять чуть ли не на весь мир, что Казахстан будет развивать экспортно ориентированное машиностроение просто нелогично, поскольку сначала надо обеспечить импортозамещение. Есть хороший термин – производство средств производства. Необходимо строить не цех, куда потом завозится импортное оборудование, а ставить цеха, которые это оборудование будут производить.
Казахстан мог бы производить продукцию с высокой добавленной стоимостью. А сегодня закупаются, например, свежевыкрашенные станки 1960-1980-х годов. Таким образом, республика работает на страны, которые сплавляют нам старые технологии. Существуют отечественные проекты по машиностроению, которые вообще не имеют аналогов в мире. Можно было бы обогатить эту базу. Но для этого необходимо вернуть такое понятие, как отраслевая наука. Ведь раньше было соответствующее профильное министерство, на каждом предприятии работали конструкторское, технологическое бюро. Сейчас все это успешно похоронили. Хотя на протяжении более чем шести лет наш центр неоднократно ставил вопрос о создании специального конструкторского технологического бюро с опытно-экспертным производством, которое может стать ядром внедрения в отечественную промышленность таких новшеств, как система компьютерного, автоматического проектирования, система быстрого прототипирования, технологического предвидения.
Отрасль машиностроения – одна из самых рентабельных в долгосрочной перспективе. У нас же гонятся за быстрой прибылью, следовательно, не хотят вкладывать деньги в промышленность.